Поднявшись обратно на поверхность и вновь озираясь в поисках средства передвижения, обескураженный Карен уже достал из кармана телефон, собираясь вызывать такси. Во всяком случае, вариант с явлением в отчий дом с аурой из смеси запахов перегара, курева и, отнюдь не мужской, парфюмерии, для него отпадал полностью.

Считая себя самостоятельным, Терусян не был склонен огорчать родителей. Из первого тезиса следовало, что, окончив школу, следует начинать жить самостоятельно. И, прежде всего — отдельно от родителей, что не мешало последним помогать ему. И все же, помощь помощью, самостоятельность самостоятельностью, а издержками этой самостоятельности перед родителями лучше не светить. Поэтому, Карен, оглядываясь по сторонам, был уже готов звонить в службу такси, когда произошло нечто совсем уж неожиданное.

Вдоль улицы, чинно и неспешно, тащился автобус, озаряемый изнутри тусклым светом. Когда он подъехал поближе, Карен смог рассмотреть, что в салоне есть люди, причем нимало людей. Сам автобус был, что называется, не первой свежести — угловатый, с небольшим количеством посадочных мест, окрашенный в грязно-белый, как драконье брюхо, цвет. Эту марку, вроде бы, сняли с производства еще десять лет назад… Снять-то сняли, но, видимо, общественный транспорт не спешит обновляться.

А может, частник выкупил по дешевке эту старую колымагу? Выкупил — и теперь зарабатывает на маршруте, на котором не хватает муниципальных автобусов. Не важно. В конце концов, дареному коню в зубы не смотрят, а появление этого автобуса на пустой улице было именно даром. Счастливым случаем. Добраться бы на нем хотя бы до центра, а оттуда даже пешком дойти можно.

Движимый такими мыслями, Терусян выскочил на проезжую часть с криком: «стойте!». Тяжело вздохнув, автобус остановился.

— Эй-эй! — постучал Карен по передней дверце, — пустите, по-человечески прошу!