– Должен ли я добавить это к твоему списку преступлений? – поинтересовался у Дориген Кэддерли.

– Если бы это было величайшим из моих злодеяний, я бы возвращалась сейчас в Библиотеку рядом с тобой, юный жрец, – просто ответила колдунья.

Даника переводила взгляд с Кэддерли на Дориген, различая крепнущую между ними связь. Не так уж сложно было разгадать источник влечения. С этими черными волосами, в которых мелькают седые пряди, с широко поставленными глазами, Дориген напоминала Пертилопу, директрису Библиотеки, которая до самой своей недавней смерти любила Кэддерли как мать. Кажется, одна она понимала, какое преобразование произошло с Кэддерли, знала о звучащем в его голове божественном пении, дающем ему доступ к священной силе, с которой не потягаться никому из высших жрецов края.

Даника различала в Дориген некоторые из этих черт. Колдунья была мыслителем, из тех, кто тщательно взвешивает ситуацию, прежде чем действовать, человеком, не боящимся следовать велению своего сердца. В Замке Тринити Дориген повернула против Абаллистера, практически перейдя на сторону Кэддерли, несмотря на то, что знала: ее преступления не будут забыты. Так приказала ей ее совесть.

Нет, Даника не полюбила эту женщину за недели вынужденного бездействия, да и симпатии особой к ней не почувствовала, но она уважала чародейку и до некоторой степени доверяла Дориген.

– Что ж, ты уже много дней намекаешь на это, – говорила меж тем Дориген Кэддерли. – Не пора ли нам отправиться в путь?

Кэддерли невольно оглянулся на двери и кивнул.

– Перевалы к югу от Кэррадуна, должно быть, уже очистились, – ответил он. – И с многих горных троп снег тоже наверняка сошел. – Кэддерли сделал паузу, и остальные, не догадывающиеся, при чем тут горные перевалы, внимательно следили за ним» отыскивая ключ к разгадке. – Хотя, боюсь, таяние может вызвать лавины, – закончил молодой жрец.

– Да что мне эти лавины, – громыхнул от входа голос дуплоседа. – Я всю жизнь провел в горах и отлично знаю, какие пути безопасны.