Взгляд Тобикуса посуровел, морщины, похожие на вороньи лапки, сбежались к переносице и окружили глазницы кольцом складок.

– Это тебя не касается, – тихо предостерег он.

Брон Турман уважительно поклонился.

– Это не означает, что я ничего не понимаю, – сказал он. – Вайсеро Билаго был отличным алхимиком.

– Брон Турман…

Жрец смиренно поднял руку.

– Я не друг Кэддерли, – проговорил он. – Но я и не юнец какой-нибудь. Я заметил, что в обоих наших орденах идет борьба противоположных сил и процветают интриги.

Тонкие губы Тобикуса сморщились, старик, казалось, сейчас взорвется, и Брон Турман решил, что это знак того, что ему надо немедленно удалиться. Он еще раз быстро поклонился и вышел из комнаты.

Декан Тобикус откинулся на спинку кресла и вновь повернулся к окну. Несмотря на кажущуюся крамолу, прозвучавшую в словах Турмана, он не мог ни возразить, ни наказать жреца Огма, поскольку служитель был совершенно прав. Жизнь Тобикуса насчитывала уже больше семи десятилетий; возраст Кэддерли едва перевалил за второй десяток, хотя по какой-то причине, которой старый клирик не мог понять, Кэддерли пользовался особой милостью Денира. Но декан пришел к власти путем усердия, стараний и великих личных жертв, его пост стоил ему многих лет почти отшельнического учения, и он не собирался сдавать позиции. Он очистит Библиотеку от явных сторонников Кэддерли и укрепит этим свое положение в ордене. Жрец Эйвери Скелл, наставник и приемный отец Кэддерли, и Пертилопа, бывшая мальчику почти что матерью, оба уже мертвы, а Билаго вскоре покинет эти стены.

Нет, Тобикус не сдаст свои позиции.

Не сдаст без борьбы.

Обещание спасения

Кьеркан Руфо стряхивал упорно липнущую грязь со своих сапог и штанов, как всегда безмолвно проклиная себя. Он был изгоем, отмеченным красно-синим клеймом, изображающим незажженную свечу над закрытым оком, отпечатанным прямо посреди лба.