– Ну так как у нас с «бабульками»?

Женщина достала приготовленную сумму.

– Когда остальное? – деловито осведомился сутенер.

– Поимей совесть! Я сегодня первый день после болезни!

– Совести у меня до хрена, а денег мало, – паясничая, цокнул языком хлыщ. – Ты бы поменьше… – тут он красноречиво ткнул себя пальцем в сгиб левой руки, вполне определенно намекая на пристрастие Татьяны к наркотикам, – и с финансами будет полный порядок.

Татьяна до боли сжала зубы.

«Сволочь проклятая! Еще жить меня учит, козел!» – злая мысль обожгла мозг. Остатки кайфа уходили напрочь.

Сутенеру надоело совестить блондинку, и он бросил ей уже другим тоном:

– Если хочешь заработать, кати к вокзальной гостинице. Там джентльменов по случаю теплой погоды немерено в парк вывалило.

Он похабно усмехнулся и, приставив согнутый указательный палец к определенному месту так, что тот явно изображал горбатый нос, спародировал:

– Дэвушка! Можно вас?

– Две сотки! – сам себе ответил паяц уже тоненьким, девичьим голосом.

– На совсэм? – снова поинтересовался «джигит».

– На час, – вновь прозвучал тонкий голосок.

Изобразив таким наглядным образом предполагаемый монолог, он довольно заржал. Татьяна улыбнулась – до того натурально получилось!

– Так что дуй туда, не теряй времени, – еще раз посоветовал ей Марк и, не попрощавшись, укатил.

Около вокзальной гостиницы действительно кипела жизнь.

Татьяна еще не успела дойти до нее, как двое парней обратили на нее внимание. Один из них попытался приклеиться. Но едва узнал, что за любовь придется платить деньги, тут же охладел, сочтя, наверное, что белокурая красотка не в его вкусе.

Виски вновь начало ломить, и Татьяна, поморщившись, первым делом направилась к закусочной на углу. Заведение с красивым женским именем «Вероника» по своей сути было дорогой круглосуточной наливайкой.