— А всего час назад я обезвредил «клопа» в своём служебном звездолёте, — в тон Хабблу подытожил я. — Да, доктор, я уже почти согласен с вами.
Хаббл покивал головой.
— Раз уж имя названо, то сначала буквально пару слов о профессоре Дёрти. Если можно. — Произнося последние слова, я не юродствовал, как недавно перед Шефом, спрашивая у него разрешения сесть. Нам обязаны были говорить и показывать всё. Но Хаббла я именно просил. Он невольно вызывал уважение — этот человек, голова которого, в отличие от моей, не была набита преимущественно мускулами. — А потом, хотя бы для очистки совести нам надо пофантазировать и ещё кое о чём, — добавил я.
— Дёрти, — сразу сказал Хаббл, — типичный честолюбец и генератор идей. Великий эксцентрик, шутник и мистификатор. И голова у него удивительная. Но главное — он мизантроп. Так что при таком букете… — Хаббл пощурился. — Помните фильм, где старик, лежащий на смертном одре, поджигает сиделке газету?.. Короче, я его знаю. Он не остановится ни перед чем и способен на всё. Когда он покинул нас, ему было далеко за шестьдесят и он уже тяжело болел. — Хаббл остановил на мне свой проницательный взгляд и, упреждая меня, спросил:
— Я думаю, о земных связях вам сейчас не надо?
— Не моя забота, — отозвался я. — Здесь, на «огороде», подсуетится Земной Отдел. Информацию передадут, если надо. А мои сферы, как вы и сами понимаете, — в Большом Космосе.
— Ох, об этих сферах в нужном вам аспекте мне судить, как ни странно, труднее. — Он надолго задумался.