В сидевшей напротив Николая женщине было что-то от мелкого хищника. Она не была некрасива, но суетливые движения, визгливый голос и колючий взгляд производили неприятное впечатление. По какой-то странной ассоциации посетительница напоминала капитану подкравшегося к курятнику хорька. Но подчиняясь служебным инструкциям, пришлось спрятать свое негативное отношение в задний карман и терпеливо выслушивать сбивчивую обличительную речь. Заявительница регулярно, раз в два-три месяца, приходила в отдел узнать, как движутся поиски ее пропавшего три года назад мужа, и каждый визит заканчивался истерикой. Вот и сейчас все шло к тому же. Николай незаметно собрал бумаги со стола и положил их в выдвижной ящик — в прошлый раз соломенная вдова, впав в раж, в клочья изодрала многостраничный отчет, над которым он корпел вечерами целую неделю.

— Три года! — казалось, ее голос разносился по всем этажам. — Три года вы занимаетесь черт знает чем, вместо того чтобы искать моего Сашеньку! Будь у меня время, я сама бы давно нашла его! Но я, между прочим, работаю! И плачу налоги, из которых вы получаете свое жалованье! Я кормлю вас! Вы едите мой хлеб, жрете водку за мой счет, все, все, начиная с вашего толстопузого начальника и кончая вами! А на то, что я осталась без кормильца, вам всем наплевать! Вот когда вас заставят содержать меня за свои деньги, тогда вы все забегаете! Подождите, напишут такой закон!

«При чем здесь мои деньги? Какой еще закон?» — отстраненно подумал Николай. Он с удовольствием заткнул бы уши, чтобы не слышать этого визгливого голоса, но — увы…

Капитан вовсе не был бессердечным человеком. Ну, не мог он сказать женщине, что дело по розыску без вести пропавшего гражданина Комарова, возбужденное по ее заявлению, закрыто больше двух лет назад.