Тим толкнул раму вверх и высунулся. Старичок в полотняном костюме, уже не казавшийся таким старым, водрузил на голову канотье и засмеялся словам молодой женщины. Большинство собравшихся стали расходиться. Черный автомобиль сдавал задним ходом по Джефферсон-стрит. Тим только сейчас заметил голого по пояс мужчину в шортах, сидевшего рядом с огромной камерой на тележке, скользящей по миниатюрным рельсам.

Заезжая киногруппа превратила Джефферсон-стрит в съемочную площадку.

Тим наблюдал, как актер в полотняном костюме припустил рысцой вверх по кирпичным ступеням миллхэйвенского «Атлетического клуба» и нырнул в дверь, дожидаться следующего дубля. И снова улица опустела. Через пару минут старичок вновь появится на ступенях, вновь метнется по улице машина, пути человека и автомобиля пересекутся, и вновь произойдет то, что со стороны покажется убийством. А потом все будет повторяться опять и опять — до тех пор, пока не стемнеет.

Тим закрыл окно и подошел к телефону на письменном столе. Когда портье ответил, он спросил, что происходит на улице.

— Что снимают — фильм или телесериал?

— Фильм Крупнобюджетный. Режиссер какая-то шишка вроде Скорсезе или Копполы. Группа будет тут работать еще пару дней, а потом поедут снимать в район товарных складов.

Тим припомнил тот район со складами в нескольких кварталах к югу от Гранд-стрит — с незапамятных времен люди звали это место именно так. А еще Тим припомнил времена, когда портье в «Форцгеймере» вкладывали абсолютно другой смысл в слово «снимать»

— А, ну да, — проговорил Тим, — газовые фонари, булыжная мостовая... А о чем фильм? Разгул мафии и все такое?

— Гангстеры, автоматы «томми», — сказал портье. — Всякий раз, когда собираются снимать боевик о Чикаю тридцатых, приезжают к нам в Миллхэйвен.