У «Горца» и водителя, кроме российских паспортов, других документов не было. Зато они имелись у двух убитых бородачей: у этих обнаружились новехонькие турецкие паспорта, а вдобавок к ним ксивы сотрудников Департамента госбезопасности Ичкерии довоенного образца.

Умаров, если это его настоящая фамилия, хотя и был, как все прочие, довольно крепкого телосложения, все же отличался своим обликом от остальных. Заметно было, что ему одинаково идут как армейский камуфляж, так и цивильный костюм. Он заметно побледнел, лицо покрылось испариной, нос с горбинкой заострился и стал напоминать клюв хищной птицы. А в глазах нет-нет да промелькнет тщательно скрываемый волчий высверк.

Когда настала очередь Славянина, он нехотя сообщил свои паспортные данные и еще раз напомнил, что является гражданином Грузии. После этого запер рот на замок и не произнес более ни слова.

У Бушмина сложилось впечатление, что Славянин если даже не знает Умарова, то догадывается, кто перед ним. А потому не хочет, возможно, даже опасается говорить что-либо существенное при этом человеке.

Похоже, что Умаров, он же «Горец», далеко не рядовой чеченец. По всей видимости, также является участником тех совещаний в Шатили и Итум-Кале, о которых стало известно от Славянина — если тот, конечно, не соврал.

И еще крайне важно вытащить из «Горца» информацию, узнать, кто из его знакомых выходит в эфир под позывным «Энигма» и почему для него должны делать «коридор» в районе прифронтовой полосы.

— Ну а ты, «Горец», что скажешь?

Пока Бушмин снимал на пленку показания Славянина, прапорщик Гарас успел поставить чечена в исходную позицию подле дуба, через могучую ветку которого была переброшена та самая веревка с петлей. Руки у пленника, как и прежде, были связаны, но кляп изо рта Гарас вытащил.

Чечен облизал пересохшие губы.

— Скажу, что ты влип... Но еще есть возможность все... исправить. Мой водитель сказал чистую правду...