— Я помню об этом, — кивнул премьер. — Кстати, где сейчас проходят службу лица из названного вами подразделения?

— Большей частью это сотрудники ГРУ, — сказал Эм. — Все возвращены, скажем так, по своей служебной принадлежности. Где они сейчас? В Чечне... преимущественно. Вы же сами распорядились, чтобы «лучшие кадры» отправили на Северный Кавказ.

— Гм... это для них вы требовали, как бы это поточнее выразиться... лицензии на убийство?

— В ходе той нашей давней беседы я говорил о другом. О том, что некоторые из наших сотрудников в ряде случаев вынуждены действовать... вне правового поля. В таком случае они должны быть неподсудны с точки зрения существующего законодательства. Другими словами, за свои действия они не могут быть подвергнуты уголовному преследованию. Я ставил также вопрос о повышенных окладах для спецов подобного класса и о том, что их жизни следует застраховать на достаточно крупные суммы.

— Если они, то есть непосредственные исполнители указаний А-Центра, неподсудны, то кто возьмет в таком случае на себя всю ответственность? В случае, скажем так, провала?..

Эм пристально посмотрел на собеседника:

— В Израиле, США и ряде других стран этот вопрос уже давно разрешен. Как именно — думаю, вам известно. В нашей стране пока никто из правителей — о прежних я не говорю — не решается взять на себя такого рода ответственность. И поэтому мы до сих пор лишены возможности воздействовать на негативные для нас процессы жестко, молниеносно, самым решительным образом.

Теперь уже губы премьера дрогнули в усмешке.

— Я подумаю над вашими словами... Хотел только уточнить одну деталь. Если кто-то из ваших... наших людей, обладающих такими своеобразными «лицензиями», вдруг наломает дров, совершит серьезную ошибку, отклонится от сценария... Что тогда прикажете делать?

— Думаю, это понятно, — спокойно проговорил Эм. — У того, кто совершит фатальную ошибку, будет отобрана... «лицензия».