— Молодцом, Андрей. — Черты лица Шувалова заметно смягчились. — Хорошо сработал в горах, качественно. Но поговорим об этом позже.

Он повернулся к Мокрушину:

— А ты, плут полосатый, зачем в штабе кипеш поднял? Я ж тебе говорил: буду связываться с Москвой, чтобы оттуда помогли перерешить вопрос в нашу пользу! А ты чуть все не испортил!

Володя поскучнел. Даже как-то притихарился, будто бы эти слова и не к нему относятся. На Мокрушина, если он выйдет из себя — а такое случалось крайне редко и по очень серьезному поводу, — повлиять было очень сложно. Осадить его в таких случаях мог, пожалуй, только Бушмин. И еще Шувалов, которого Рейндж считал заместителем господа по спецназу.

— Знаешь, что учудил твой приятель? — сказал Шувалов, обращаясь к Андрею. — Вызвал меня к себе сегодня командующий и этого деятеля сказал с собой привести. Разговор у нас был секретный. Ставит, значит, генерал нам задачу. Типа того, что достаньте мне луну с неба. Чистое самоубийство. Но не успел я рта открыть, как тут Рейндж поперед батьки в пекло лезет... Вы, говорит, товарищ генерал, если вам так припекло, сами идите в... Грозный! Вместе со своим гребаным штабом. А я своих бойцов на такое дохлое дело не поведу. Мы, говорит, не скот бессловесный, и нечего нас гнать на убой...

Невесело усмехнувшись, Шувалов вкратце обрисовал реакцию на эти слова самого командующего. Бушмин, слушая пересказ, озадаченно покачал головой. Рейндж, кажется, на сей раз перегнул палку. Так недолго и погон вообще лишиться. Хорошо еще, что до настоящего момента он ходил у начальства в большом фаворе, а любимчикам, как известно, многое сходит с рук.

— Я думаю, — неожиданно изрек Мокрушин, решив, очевидно, уйти от неприятной для него темы. Он даже наморщил лоб от усилий. — Мне тут одна мысль в голову залетела...