Нагруженные, как мулы, они толкали перед собой тележки со своим нехитрым скарбом. Тянулись с сумками, чемоданами, свертками... Двигались небольшими группками, накапливаясь на границе кварталов частной застройки, в районе Старой Сунжи. Все, кто уцелел в грозненской мясорубке, выходили по «гуманитарному коридору» в расположение федеральных войск, выбирая из двух зол меньшее. Дорога, состоявшая из одних подъемов, вела к терским холмам, где был оборудован крупный блокпост внутренних войск, а также небольшой транзитный лагерь для беженцев. Оттуда их вывозили на транспорте МЧС в другие крупные лагеря, преимущественно в Ингушетию и Северную Осетию.

В районе блокпоста было малолюдно и сравнительно тихо. До окраин города отсюда километров семь или восемь. Дымка тумана мешает разглядеть, что там творится, но отчетливо доносится гул канонады. Впрочем, на подобный шум здесь давно уже никто не обращает внимания.

В светлое время суток федералы дорогу не обстреливали. Днем тут сравнительно безопасно, зато по ночам, как и повсюду, под носом у федералов скрытно передвигались разрозненные «духовские» бандгруппы, а кое-где они наносили жалящие уколы. В темное время суток нужно быть начеку, чтобы «чичики» врасплох не захватили. И когда срабатывала «сигналка» или среди темени чудились подозрительные шумы и какое-то шевеление, гарнизоны блокпостов открывали огонь, расстреливая все опасные сектора и направления.

Так что ночью «гуманитарный коридор», по существу, не действовал. Те люди, что покидали Грозный, пешком преодолевали нелегкий путь и выходили к ближнему «блоку» федералов утром или днем: они знали, что в это время дорога сравнительно безопасна.

— И что, у вас нет при себе никаких документов?