Эти сволочи разлучили ее с Иваном. Что с ним? Где ее мальчик? Она ничего о нем не знает.

— Где мой сын? — с усилием разлепив губы, спросила Дольникова. — Зачем вы нас здесь держите? Что мы такого плохого вам сделали?

— Хватит корчить из себя невинность! — заорал Гонтарь. — Разберемся, какой он тебе сын!

Заметив, что беженка скосила взгляд в направлении стены, где на крючьях были развешаны автоматы, он криво усмехнулся:

— Что уставилась?! Видит глаз, да неймет рука? Знаю, дай тебе волю, ты бы всех нас здесь рядком уложила!

— Кто у вас здесь старший? — спросила Дольникова. — Я хочу переговорить с командиром.

— Я здесь начальник! — веско сказал замкомвзвода. — И что с тобой, ведьма чеченская, делать, тоже я буду решать!

В этот момент кто-то извне забарабанил в дверь. Гонтарь вышел из вагончика. Не успел боец раскрыть рот, как сержант принялся его отчитывать:

— Опять дизельку жгете?! Угорите же! Ну что за народ, мать вашу!

— Пацан сбежал, — вклинился солдат, от которого за версту разило дымом и копотью. — Чуть мне руку не прокусил!

Он продемонстрировал свою грязную ладонь, на которой действительно были видны следы от укуса.

— Что значит сбежал? — нахмурился Гонтарь. — Почему не стрелял? Надо было шлепнуть поганца!

— Я пока за «калашом» сходил, пока то-се, его и след простыл...

— А Максимюк? Он же сегодня караулит на «огневой»? Так?

— А он за кипятком как раз зашел... Чаю хотел попить. Почти сутки без пересменки у амбразуры, кишки от холода к хребту примерзли! Пора бы нас подменить, товарищ... командир!

Гонтарю нравилось, когда его называют командиром, и солдатам срочной службы это было известно.

— Ладно, раздолбаи... Чтоб в последний раз! Если пацан будет крутиться где-то поблизости, шлепните его! Ясно?

— Он же малой совсем...