«ДэМор…» — произнес он.

Гарри попытался бороться с желанием ограничиться неприятными воспоминаниями и покинуть отель.

«Что произошло здесь?» — требовательно спросил он, делая шаг в направлении открытой двери.

«Не твое дело», — предупредил Жестянщик. «Пожалуйста, не подходи ближе».

В маленькой комнате горели свечи, и в их щедрых отблесках Гарри увидел тела, лежащие на разобранной постели. Женщина с Райд-стрит и ее плод. Обоих разделали с поистине римской аккуратностью.

«Она не причем», — сказал Марчетти, не слишком смущенный тем, что Гарри увидел результаты его работы. «Все, что мне было нужно — ребенок».

«И кем он был?» — поинтересовался Гарри — «Демоном?»

Марчетти пожал плечами: «Мы никогда не узнаем… Но в это время года обычно находится что-нибудь, что пытается пробраться через рубеж между мирами. И мы должны, скорее, заботиться о безопасности, чем сожалеть. Кроме того, есть некоторые люди — а я причисляю к ним и себя — которые верят в излишек Мессий…»

«Мессий?» — переспросил Гарри. Он еще раз взглянул на тощее тельце ребенка.

«Я подозреваю, в нем была Сила», — пояснил Марчетти — «Но теперь она в любом случае ушла. Будь благодарен, ДэМор. Твой мир не готов к Откровению».

Он взглянул через плечо Гарри на юношу, поднимавшегося по ступенькам. «Патриций, будь так добр, подгони машину. Я опаздываю на мессу».

Он швырнул перчатки на кровать.

«Ты не вне закона», — заявил Гарри.

«Ой, пожалуйста» — взмолился Жестянщик. «Хватит молоть чепуху. Уже слишком поздно — ночь на дворе».

Гарри почувствовал острую боль в основании шеи и побежавший между лопаток ручеек теплой крови.