Похоже, он не сомневался: главное тут - захотеть. Потрясающее самомнение, причем типичное для здешней публики.

Кстати, в этой жизни Светлан оказался не рутинным сереньким ИТР, как раньше, а почти вольным художником, малюющим персонажи и антураж для компо-игр, - достаточно востребованным, а потому состоятельным. То есть прежнее его увлечение стало работой, и вместо каждодневных ездок на постылую службу Светлан теперь трудился дома - более того, в собственной мастерской, поднимавшейся над крышей высотника этаким пентхаусом.

- Что-то темните вы, родненькие! - заявил гость. - Я бы даже сказал: мракобесите. Слыхали басенку про пса, что дрыхал на сене? Еще по ней киношку слепили.

- Это поговорка.

- И бог с ней - речь о другом. Так вот, это сено иной раз вспыхивает как... солома. И что вы, субчики, запоете тогда?

Сощурясь, Светлан сказал:

- Ну ты, помесь грифа с гиеной...

- Тогда уж льва, - поправил гость, хмыкая.

- Что ты вьешься надо мною? Говорю же, тут нечем поживиться! Или, по-твоему, мы отказались бы от верных бабок?

Этот довод поставил точку в разговоре. Когда экран потух, Анджелла вдруг уселась на Светлана верхом и уперлась в его глаза строгим взглядом.

- Что? - спросил он с любопытством.

Секунду помолчав, девушка сформулировала:

- Грифон - твой друг, да?

- Скорее приятель.

- А в чем разница?

- Ну, задешево он меня, видимо, не продаст...

- Ага, - сказала Анджелла. - Значит, вопрос в сумме?

- Видишь ли, малыш, - принялся объяснять Светлан. - Если в этом мире почти любая дамочка, вообще-то считающая себя порядочной, готова отдаться за миллион...

- То есть доверять Грифону нельзя?

- Зато он забавный, - пожал плечами Светлан. - С кем-то ведь нужно знаться и на стороне?

- Разве здесь не живут бескорыстные?