— А вот тут вы ошибаетесь, практически возводя атеизм в рамки самой обыкновенной религиозной веры, — я не собирался отступать ни при каких аргументах Хрущёва, особенно эмоциональных.

— Неужели?

— Да, да, такой вот атеизм, как полное отрицание бога или чего-либо богоподобного есть утверждение, основывающееся на исключительной вере, по своей сути ничем не отличающейся от веры в Бога. У нас говорят: 'Все верят в Бога, только одни вверят в то, что он есть, а другие в то, что его нет'. Получается, что вы тоже верите в Бога, хотя и отрицаете его.

— А как же на самом деле?

Хрущёв после моих слов выглядел немного озадаченным, впрочем, это было далеко не первый раз, такой сценарий наших бесед уже стал вполне обычным. Хотя он и стремился всегда отстаивать свою точку зрения, но при всём этом он был внимателен к новой для него информации, особенно идущей из тех источников, которым он доверял. Я сомневаюсь, что мне лично он реально доверял, но пока всё, что от меня доносилось до него, было вполне в его новых интересах. Всё же иметь реальную возможность встать в один ряд с Лениным и Сталиным, никого при этом не свергая с их пьедесталов, многого стоит. Мы не принуждали его напрямик делать то, что мы считали, нужно стране, нет, он реально перерабатывал все наши предложения, и я не скажу, что они от этого становились хуже, скорее наоборот. Однако мне приходилось ему раскладывать на мелкие кусочки практически всё, что мы предлагали. И я не скажу, что это было легко. Вот и тут всё было совсем не просто для понимания с первого раза.

— Тут мы имеем два принципиальных пути. Первый — это 'путь естественного атеизма', который возникает сам собой в развивающемся капиталистическом обществе. Обычная жизнь, где всё можно, так или иначе, купить, деньги и всё, что с ними связано, вытесняют Бога и прочее потустороннее, заменяя их собой.