Тогда инспектор либо переходит прямо к делу – при условии, конечно, что таковое у него имеется, – либо начинает подниматься. Делает он это так тяжело и медленно, что производит впечатление человека, который провел без отдыха на ногах, по меньшей мере, трое суток, а вот теперь, после короткого перерыва, вынужден вновь отправиться в скорбный путь.
В этот момент следует быстро вскочить со своего места, взять полицейского под руку и не без настойчивости оттранспортировать его к двери. В противном случае он вполне может столь же тяжело и мучительно опуститься обратно в кресло, и вот тогда выковырять его оттуда будет гораздо сложнее.
Инспектор Маллен не женат и живет один в небольшой скромной квартирке на окраине города, о чем пару раз в месяц искренне сокрушается каждый из его знакомых.
В тот день полицейский, как уже было сказано, облюбовал большое мягкое кресло для посетителей прямо перед моим столом, и весь его вид недвусмысленно давал понять, что торопиться ему совершенно некуда.
К тому же было утро субботы.
– Хотел бы я знать, почему мы это делаем, – кротко произнес я.
Пальцами обеих рук я держал за кончики остро отточенный карандаш и размышлял над тем, станет ли инспектор более сносным собеседником, – то есть поскорее уйдет, – если воткнуть ему карандаш, скажем, в икру.
– Я вам скажу! – Маллен расплылся в жизнерадостной улыбке, как будто всю свою жизнь ожидал, когда ему зададут именно этот вопрос. – Я вам скажу, Амбрустер, почему вы и ваша партнерша вцепились в этого фальшивомонетчика.
Он попытался качнуться в кресле, как он это делает в своем кабинете в отделе по расследованию убийств в департаменте полиции Лос-Анджелеса.