– Ж-ж-ж…
– Я люблю, тебя, дорогой.
– Я тебя тоже.
– Я помогу вам спустить чемодан к машине, миссис Шербрук.
– Спасибо, Клара.
Маленькие насекомые прозрачными точками вились у круглого фонаря, который обвивали узорчатые стебли выкованного из железа дерева. На противоположной стороне, справа от входа, стоял такой же фонарь, и вокруг него тоже кружились мошки.
Ричард Шербрук любил свой дом.
Сидни Шербрук сидела на перилах и покачивала ногой, лукаво следя за своими родителями. Ей было пятнадцать, и она уже считала себя взрослой женщиной. По ночам Ричард думал, скоро его дочь действительно вырастет, и что он тогда будет делать.
Ему хотелось, чтобы судьба дочери устроилась, но он не знал, как сможет этого добиться. Сидни была бойкой, веселой и относительно всего имела свое собственное мнение. Как помочь ей, чтобы жизнь не сделала ей больно.
Ричард Шербрук этого не знал, и поэтому часто не спал по ночам, глядя в ночное небо через высокое окно.
Он мог бы не беспокоиться по этому поводу, – ибо ему предстояло умереть гораздо раньше, чем дочь вступит в самостоятельную жизнь.
Он очень хотел посмотреть, какого парня она выберет для серьезных отношений.
– Осторожней веди машину.
– Хорошо.
Гарри уже не играл с маленьким самолетиком: тот ему наскучил. Он поднялся наверх, в свою комнату и теперь спускался по лестнице, на каждой ступеньке сосредоточенно ударяя по перилам рукояткой водяного пистолета.
– Дети, поцелуйте на прощание папу…
Прорицатель ждал.
Вечерняя тьма медленно переходит в ночную. Загораются два ярких световых луча, большой семейный автомобиль медленно разворачивается на подъездной дорожке.
Ричард Шербрук стоит на крыльце и смотрит вслед.
– Я еще буду нужна вам сегодня?
– Нет, Клара, спасибо… Ты можешь идти.
– С вашего позволения.
Шербрук поворачивается и идет в освещенный холл.