— Я тоже не сплю, — сказал он, сев рядом. Ему явно хотелось поговорить. — О! Я уже и забыл, какая здесь луна! В Азии она совсем другая. Меньше и как будто тоньше. Зато бывает яркая, словно начищенная медная бляха… — Дотим поерзал на месте и, не выдержав, продолжал: — Я почти целый год рассматривал ее, когда Эвмен после смерти Пердикки отсиживался в крепости Нора. Больше было нечего делать. Помощи ждать не приходилось, но и Антигон штурмовать нас боялся. Нора стоит на скалах, прежде чем доберешься до ее стен, десять раз можно сломать голову. Удобная же дорога только одна, да и то проложена так, что ее можно обстреливать сразу с нескольких башен, Антигон понимал, что потеряет половину солдат без всякого прока, и сидел смирно. Мы, конечно, держали ухо востро, особенно по ночам, однако он так ни разу и не испытал нашу бдительность. По ночам мне приходилось дежурить очень часто, поэтому азиатскую луну я изучил досконально… — Дотим некоторое время молчал. Затем почесал разрубленное ухо и мечтательно произнес: — Эвмен загрузил погреба Норы вином и провизией не на один год. В крепости были местные охотники: они уходили в скалы и приносили свежую дичину. И каждый раз по этому случаю мы устраивали пир. Эвмен заставлял всех сидеть смирно и произносил речь. Когда он кончал, мы принимались пить и выпивали не меньше, чем по две чаши. Едва переводили дух, как вставал Иероним, земляк Эвмена, его историк. Он тоже говорил речь. Красиво, так, что голова шла кругом — то ли от вина, то ли от ладных слов. Пили еще две чаши, после них же любая речь казалась замечательной. А заканчивали лишь когда вино начинало выливаться обратно. Вот была жизнь!

— А вода? — спросил Калхас. — Где вы брали воду? В крепости бил источник?

— Нет. Зато были огромные цистерны, куда стекало все: и дожди, и утренние туманы. Туманы были такими густыми, что, оседая на скалах, образовывали целые ручейки. Туманная, утренняя вода — самая вкусная. Особенно летом. Я до сих пор помню ее вкус: сладкий, в нос отдает и дымком, и запахом полыни. Ничто так не утоляет жажду, как эта вода… — Дотим причмокнул губами. — Но только в Норе я пил воду из тумана.