— Тихо! Все еще спят. Нам пора. Едем с нами: я оставил Тимомаху достаточно денег для того, чтобы вместо тебя он нанял двух работников.

— Постой, куда ехать? — Калхас не мог сообразить, чего от него хотят.

— В Эпидавр. Там нас ждут корабли, на которых мы поплывем в Киликию. Эвмен сейчас в Киликии.

— Подожди, но ведь я пастух, а не воин. Я не умею сражаться и не хочу уезжать…

— Лжешь! Хочешь, — перебил его Дотим. — А научиться сражаться тебе будет несложно. Все складывается удачно. У нас есть заводная лошадь, у нас найдется лишний теплый плащ. Считай, что деньги ты стал зарабатывать с этого мгновения.

Видя, что Калхас не движется с места, Дотим взял его за руку и потянул к себе.

— Идем. Мои люди с лошадьми за углом дома: всего в нескольких шагах отсюда.

«Шаг!»— стукнуло в висках Калхаса.

— Да нет же, нет! — вскричал он. — Я не хочу!

— Тихо! — наемник вцепился в его руку словно клещ и потащил за собой.

Калхас волочился следом, не понимая, отчего он даже не пытается сопротивляться.

2

По пути в Эпидавр Калхас не раз успел проклясть свое бессилие. Однако проклинала только голова, сердце же охотно подчинилось воле наемника и не позволяло Калхасу решиться на бегство. Более того, он с удовольствием смотрел по сторонам, ибо они ехали той частью Пелопоннеса, где Калхас никогда раньше не бывал.

На второй день вечером Дотим со своими спутниками оказался в Эпидавре, а на третий они уже погрузились на корабли и вышли в море. Шел мелкий дождь. Порт понемногу начинал терять очертания. Как живые расходились в стороны, освобождая путь, прибрежные острова. Портовые чайки, с пронзительными криками следовавшие за кормой, стали поворачивать обратно. Ровные бесцветные волны мягко покачивали судно. Калхас устроился на самом носу, завернувшись в подаренный ему Дотимом плащ. Остальные уже давно забрались в трюм, где для них были набросаны соломенные одеяла, но Калхас не желал уходить с палубы.