Некоторые в толпе только этого и ждали. Хирам Слэйтербыл избранным губернатором, и здесь собрались его сторонники. Возмущение толпы становилось все громче.

– Ты явился не на тот митинг, приятель!

– Оставь в покое мое тело, фанатик!

– Эй, кто-нибудь, стащите его с клумбы !И за всеми этими криками и угрозами толпа продолжала безостановочно кричать: «Ура, Хирам! Ура, Хирам!»

Лесли послышался какой-то вопрос, прозвучавший в наушнике. Она зажала рукой второе ухо.

– Повторите, пожалуйста.

Это был Раш Торранс, режиссер-постановщик программы новостей, выходившей в семнадцать тридцать.

– По сценарию Джон должен задать вопрос в заключение твоего репортажа.

– М-м-м... – Лесли оглянулась на толпу, негодование которой стремительно нарастало. – Ситуация здесь меняется довольно быстро. Возможно, он хочет задать мне вопрос по поводу абортов... вы знаете, как это повлияет на атмосферу митинга.

– Так... как ты хочешь, чтобы он сформулировал вопрос? Может быть... Пожилой мужчина на бортике клумбы выкрикивал что-то, рев толпы заглушал его голос, и все вместе они заглушали голос Раша в наушнике.

– Извините, я вас не слышу!

– Я скажу, чтобы он задал тебе вопрос о самых последних событиях, идет? Он спросит, как все происходящее представляется глазам очевидца. Как ты собираешься закончить?

– М-м-м... Я закончу словами: «Эта предвыборная кампания обещает вылиться в захватывающую гонку для обоих кандидатов, и все начнется буквально через несколько минут».

– Хорошо. Все понял.

Лесли начинала нервничать, ожидая в любой миг получить тычок локтем под ребра или удар брошенной жестянкой по голове. Она спросила оператора Мэла:

– Может, нам немного передвинуться подальше отсюда?

– Нет, – сказала Тина Льюис. Здесь, в студии, они слышали все, что говорила Лесли. – Оставайся на месте.

Мы все видим. Это впечатляет.