Глядя на женщину, Межутов видел, что все, что она говорит, родилось в ее голове не вдруг, что оно выношено ею, что она действительно долго размышляла над этим. Ему только интересно было бы узнать, что именно понимает она под "духовным ростом" и нет ли у нее сомнений, что, скажем, поэмы Гомера или оды Державина можно уложить в рамки самосовершенствования этих двух личностей.
– Чтобы сказать новое и интересное, нужно чем-то от читателя отличаться, – громко буркнул кто-то из молодых мужчин, кого Александр не сумел разглядеть. – Читатель – он не дурак, он и сам может столько нового и интересного выложить, у-у-у! Как говорится, нам и не снилось…
– Вот и прекрасно! Поделимся с ним опытом, это же здорово! И нам духовная польза, и ему…
– Ну да, – оживился долго молчавший Дима, – и мы им попользуемся, и он – нами!
Римма Львовна, поразительно долго терпевшая все это безобразие, тут не выдержала:
– Дмитрий, здесь не средняя школа и не ПТУ. Фильтруйте базар, как нынче в народе говорят!
– Так, Римма Львовна, на зоне говорят. А народ к этому имеет очень косвенное отношение…
Межутов понял, что пора опять брать ситуацию под жесткий контроль.
– Обмен духовным опытом – это здорово, конечно, – великодушно признал он. – И многие люди, связанные с искусством, общаются с читателями, проводят встречи, переписываются.