Если бы любопытствующий архангел, или сильфида, или иное, какое существо, способное подслушивать то, что неведомо смертным, удивилось бы, отчего именно два человека столь неподходящей для лабухов внешности выбрали столь странное место для музицирования, то удивление длилось бы недолго. Паренек распахнул футляр и вытащил из него длинное черное тело винтовки, на которое тут же сноровисто навинтил ствол. Винтовочка, которую он держал в руках, была прелюбопытным изделием. Умелец, тачавший ее частично на родном заводском станке, а частично дома в гараже, не брезговал плагиатом и в целом избрал для подражания изделие Драгунова. Существенная разница заключалась в том, что винтовочку, не долго думая, приспособили под тупорылый АКМ-овский патрон. Это несколько снижало точность выстрела, но Боря Перцов по кличке Перчик, второй месяц, проходящий испытательный срок в составе бригады, и не из таких рогаток в Чечне стрелял.

— Попадешь?

— Угу, — коротко сказал Перчик.

Вчера, когда винтарь пристреливали. Перчик выбил «десятку» со ста метров пять раз подряд. Перчику очень хотелось в бригаду. Это было хорошо, что на Можайском шоссе побилось сразу трое. Как гласит старая народная мудрость, меньше народу — больше кислороду.

— Учти, — дал последние наставления Камаз, — пока хипиш не начнется, не стреляй. Целься в их главного: он у них светловолосый, лет за тридцать, худощавый, в хорошем прикиде. Но раньше нас на курок не нажимай.

— А если вы договоритесь?

Камаз подумал. Зачем Перчику знать весь расклад?

— Если договоримся, не стреляй, — проговорил Камаз. Если бы лицо Камаза не напоминало оскаленный радиатор грузовика, можно было бы считать, что он улыбнулся.