Даже когда вокруг никого не стало, Хаттар продолжал сдерживать себя, чтобы не расплакаться. Ему вдруг стало грустно, и навернулись слезы. И не потому, что, кроме этого кузнеца, никто не вспомнил о его дне рождения. И даже не из-за подарка, который стал первым в его короткой жизни. А просто от одиночества.

Внизу стало тихо. Ни на дороге, ни во дворе всадников не было видно, и это значило, что они отправились в ущелье, которое не разглядеть даже с этой башни. Старшие принцы тоже угомонились и исчезли где-то в глубине комнат и залов.

Хаттар расслабил спину, слегка ссутулился, присел на корточки перед свертком и подтянул его поближе. Сверток оказался тяжелым. Под грубой и затертой холстиной виднелись тесненные ножны. Недешевая была вещица. Клинок в руках Хаттара казался просто огромным. Он с трудом выдернул его из ножен и с удовольствием стал рассматривать бледно-голубую сталь, сверкающую на солнце.

Потом, когда взрослые спрашивали его, откуда появился этот клинок, он говорил всем, что это подарок, но никогда не упоминал, от кого. Ведь кузнец Ур бесследно исчез сразу же после того, как встретился с ним на башне. Никто толком не мог вспомнить его имя и откуда он пришел. Словно и не было человека вовсе.

Я помню это, словно все происходило со мной вчера. Этот едкий, чуть кисловатый запах дубленой кожи на ножнах, эти выкованные из серебра пряжки и кольца. Гравировка на лезвии. Древние знаки, которые мне так и не удалось прочесть. Все было как вчера.

Больше десяти лет прошло, а я до сих пор так и не смог понять смысла этих надписей до конца. Я носил клинок с собой и в который раз показывал тому или иному ученому, казавшемуся мне тогда авторитетным. Переставлял местами буквы, читал слова в обратном направлении, но ничего осмысленного так и не получалось. Тем не менее этот подарок в дальнейшем изменил многое в моей жизни.