Теперь расскажу, где застала нас война и почему мы уцелели.

...Я был в экспедиции, изучали отдаленный район, куда не были еще проведены дороги. Нас было пятеро. Новости узнавали по межконтинентальной связи. О войне мы не знали, решили, что испортился приемник. Не могли же внезапно замолчать все передающие станции мира!

На второй день догадались включить приборы, измеряющие уровень "белой смерти", и поняли, что случилось.

Разумней было остаться в глуши, где доза энергии не стала еще смертельной, но мы пошли в ближний город. Приборы показывали, что мы идем к смерти. На четырнадцатый день с вершины горы увидели город - задымленные, черные остовы мертвых зданий!

Но, когда солнце село, мы закричали от радости: там были огни - огни в окнах домов. Оказывается погибло не все что-то уцелело!

Шли без отдыха еще сутки и к вечеру следующего дня пришли в город. Мостовая гудела под нашими башмаками. Пыль и пепел висели в воздухе. Жар оплавленного камня, не остывшего еще после взрыва, обжигал наши лица.

Мы пришли туда, где светились огни... Взрывная волна обошла этот квартал, но "белая смерть" уничтожила живое. Мы заглянули в каждую квартиру. Наши шаги неестественно гулко громыхали по пустым коридорам и лестницам.

На рассвете мы собрались на площади. Черный дым ползал над городом. Шеренга автоматов, теперь уже никому не нужных, выстроилась вдоль тротуара. Я нащупал в кармане монету и опустил в щель - я хотел пить. Автомат заурчал - пенистая струя, окрашенная сиропом, наполнила стакан.

- Не надо! Не смей!- крикнул начальник нашей экспедиции Брэвен. Он вырвал у меня стакан и ударил по автомату. Осколки стекла впились в ладонь. Брэвен кинулся в ближний дом. Светлая панама его мелькала в окнах. Он бежал вверх по лестнице. Он мог бы подняться в лифте: в доме был лифт, и он был исправен. Потом мы увидели Брэвена на крыше - он бросился на асфальт с двенадцатого этажа.