— Да они небось дрыхнут уже — первый час ночи, — успокоил ее Михай, выглядывая из купе. В проходе было пусто. Удивительно сонный вагон! Он прихватил со столика «Данхилл» и зажигалку и, проводив Олесю до туалета, открыл дверь в тамбур.

— Когда выйдешь, непременно позови!

Вышел, прикурил и стал жадно вглядываться в проносящиеся мимо огни. За спиной отворилась дверь перехода из соседнего вагона.

— Разрешите прикурить!

Обернулся. Молодой накачанный парень с короткой стрижкой правой рукой роется в боковом кармане. И еще успел заметить мелькнувший в переходе огонек сигареты.

— А-ах! — Парень начал гнуться от жесткою удара в солнечное сплетение, а Михай выворачивал из его руки револьвер с набалдашником глушителя. И тут же резко двинул ногой по приоткрытой двери прохода. Она захлопнулась, смачно приложив кого-то по ту сторону.

— Вот так! Ноу смокинг! — с удовлетворением констатировал он, разглядывая револьвер, и, услышав со стороны того, с короткой стрижкой, щелчок пружинного ножа, с маху приложил рукоять револьвера к его виску. Парень дернулся и завалился вбок по стене.

Сзади щелкнула дверь его вагона. Михай резко обернулся и... глушитель уперся в упругую девичью грудь.

— Миша! — воскликнула Олеся и тут же: — Ой, что же это?

— Твои знакомые! — успокоил ее Михай, нащупывая пульс на шее парня. — Боюсь, теперь мне надо сказать «ой»!

— Он что, мертвый? — ужаснулась Олеся.

— И как ты догадалась? Только не надо патетики: «лучше бы на его месте была я» — и всего такого прочего.

Он зашел в переходный тамбур. Там лежал еще один, вернее — полусидел. И — тоже без признаков жизни.

— Я сейчас, мигом. Подожди здесь! — Сунул ей в руки револьвер. — Увидишь еще кого из «знакомых» — стреляй без предупреждения. Да, а ты стрелять-то хоть умеешь?

— Я с тобой, Миша! — уцепилась за его руку Олеся, игнорируя заданный вопрос.