— Не могу! — прервал словоохотливого лейтенанта пассажир.

— То есть как это?! — не поняла таможня.

— А вот так это! — передразнил его Михай Дьердь. — Если она десятку человек засрала, как вы изволили выразиться, мозги, то что останется от меня, пока я доеду с ней до Москвы? Небось какое-нибудь дерьмо в фирменной упаковке, из тех — «новых русских»?! — Он еще раз скривился, будто пережевывал лимон.

— Та шо з ным байки справляешь, Василь! — влез в разговор младший «литер». — Вин хто по роду занятий? Коммэрсант? Ну и ссажуй його на станции дня пэрэвиркы документов! Може, вин шпиен замаскированный! Ач, як чеше по-москалячему! А на його мисто посадымо оту прыдурасту, давай швыдче, бо поизд за пъять хвылын видходыть.

Пассажир СВ колебался не более трех секунд.

— Подсаживайте, ваша взяла! — он безнадежно махнул рукой.

— Спасибо, брат! — как ни в чем не бывало сердечно поблагодарил его лейтенант и повернулся к дивчине-сержанту: — Марысь, слетай за той мымрой!

«Мымра» ступила на порог купе, когда поезд, тихо дернувшись, пошел отмерять украинские рельсы. Михай, взглянув на нее, крякнул и озадаченно почесал в затылке:

— Вот таких забот на мою голову как раз и не хватало!

Природа явно хотела проэкспериментировать, смешав в одном создании суперобразы русско-украинско-польской красоты. И, надо сказать, эксперимент удался.

Густые черные волосы крупными локонами обрамляли округлое лицо, тронутое золотистым загаром. Огромные, чуть вытянутые к вискам плаза, удивительно голубые, грозили притянуть, утопить навсегда в себе любой взгляд. И прекрасным дополнением к ним были четкий прямой носик, пухлый манящие губы и нежный подбородок.