— Да кто ты в конце концов такая, чтобы устраивать мне почти семейные сцены? — возмутился Михай. — Подкидыш какой- то. Да еще влип из-за тебя в «мокруху»! Меня теперь этот поезд довезет или к виселице, или к расстрельной стенке. И все по твоей милости! Кстати, тебе за пособничество в убийстве тоже статья светит. И немалая! Так что хочешь со мной идти — пошли, вместе добираться до Москвы будем. У меня на сердце спокойнее будет — никому ничего не сболтнешь. А не хочешь — катись колбаской дальше! Но учти, если они уж решили тебя пришить — сделают на все сто процентов, можешь не сомневаться. Я уже понял — эти, из «крутых», играют по-крупному. Так что не на этой станции, так на следующей из купе вполне могут вытащить твой хладный труп! — пугнул он Олесю напоследок.

Подействовало. Вытащила свой кожаный чемоданище и уставилась на Михая.

— Выйди, пожалуйста, мне переодеться надо!

Он пошел на перекур в тот же тамбур. Оглядел все напоследок тщательно, не забыв про переход. Везде чисто, никаких следов крови.

... На станции Николаевка Донецкой железной дороги к вагону номер девять от стоящего неподалеку на привокзальной площади «мерседеса» метнулись трое плотно сбитых парней в ветровках. Осмотрев пустое купе, переглянулись и забарабанили в закрытую дверь купе проводника. Оттуда высунулась заспанная физиономия.

— Ну чего тарабаните! Тут никто не выходит и не заходит! И вообще, пока не проедем Украину...

— Послушай, друг! — Один из парней сунул за пазуху проводнику стодолларовую купюру. Дверь мгновенно откатилась в сторону.

— Я вас внимательно слушаю!

— Тут девушка должна была ехать, в этом вагоне. В среднем купе! Ну, такая... «упакованная».

— Как же, помню, помню! — зачастил проводник. — Ее в Чопе подсадили.