Его характер не изменился сильно. Он по прежнему не улыбался и, казалось, вовсе не гордился своим ремеслом, что было странно для человека его профессии. Несмотря на это, вскоре молва о нем распространилась довольно широко, и у него не было недостатка в клиентах. Он брался только за то, что его интересовало; вот так он и оказался на работе у Айсберга, который, можно сказать, был единственной живой легендой на Внутренней Границе, где большинство легендарных личностей умирает как раз в то время, когда их признают таковыми.

Он знал про Айсберга совсем немного, но вряд ли нашелся бы кто-нибудь, кто мог похвастаться, что знает больше. Он знал одно: противостоять Прорицательнице-Пифии и суметь выжить, чтобы рассказать об этом, — вряд ли во всей Галактике нашелся бы еще один человек, способный на это. Ломакс всегда считал, что Айсберг стоит в самом конце списка тех, кому на Границе может потребоваться защита, поэтому, побуждаемый любопытством, он поспешил принять предложение. В то время он не мог предвидеть, что это потребует от него возвращения на Серое Облако, но, даже знай он об этом заранее, его решение было бы таким же.

Как только корабль затормозил до субсветовой скорости и покрытая водой планета появилась на обзорном экране, Ломакс проверил свой арсенал, выбрал оружие, которое, на его взгляд, в данном случае являлось наиболее подходящим, и запросил разрешения совершить посадку в единственном крошечном космопорте континента.

— Пожалуйста, назовите себя, — потребовал металлический голос сквозь треск эфира.

— Корабль «Страж мира», командир Феликс Ломакс, пять дней назад стартовал с Последнего Шанса.

— В разрешении отказано.

— Почему?

— Ведь вы тот самый Феликс Ломакс, который также известен под прозвищем Танцующий на Могиле?

— Да, иногда меня так называют.

— На вас выдано девять ордеров на арест по обвинению в убийстве.

— Тем больше у вас причин желать заполучить меня в свои руки, — ответил Ломакс.