И она вышла ко мне через две минуты.

Глаза и губы девушки смеялись. Кажется, не умеют они подругому, не умеют не улыбаться.

- Почему такой шум? - спросила девушка, словно ждала меня, и даже без удивления, что я здесь.

- Подскажите мне другой способ, - ответил я, волнуясь от собственной наглости.

- Вам самый простой? - она смеялась.

- Хотя бы.

- Нормальные люди спрашивают адрес, телефон.

- А я ненормальный.

- А вон идет нормальный милиционер.

Она оглянулась. Поигрывая палочкой, величественный, подчеркнуто медленный в походке, неотвратимый, как само наказание, шел к нам Сам Инспектор.

- Вам, кажется, надо удирать.

- А вас поймают как соучастницу, поведут на покаяние. Разве я могу бросить одну... Спасайтесь, еще не все потеряно.

- Все равно весь переулок видел, какой тарарам вы устроили.

- Бежим, пока не поздно, - трагическим тоном сказал я, Увлекая девушку в открытую дверь.

Машина, подгоняемая пронзительным орудовским свистом и криками разочарованных болельщиков, рванулась прочь. Двое парней двинулись к нам. Один из них что-то крикнул, подняв руку.

- Это мой школьный товарищ, - пояснила вдруг девушка.

Она сказала: "Это мой школьный товарищ", хотя их было двое.

Но потревоженный переулок, инспектор, мальчишки, деревья, голуби, кот и солнечные зайчики - все отлетело назад...

У меня такой прыти, насколько я помню, раньше не было.

Так лихо, мгновенно вызвать, найти, увезти незнакомую девушку! Знай наших!

- Как вы сюда попали, а?

- Не спрашивайте... Священника привез.

- Этого еще не хватало. Кто же вы, таинственный человек?

- Я физик из ящика.

- Не верю! - Она засмеялась.

Машина летела в закрученный гулкий туннель. Белые фонари на потолке сплелись в каскад белых линий. Сбоку шальной, ревущий поток автомобилей.