- Мечта номер восемнадцать, - уточнил Андрей Федорович, помогая спутнице снять пальто. - Днем здесь молочные супы, а вечером - молочные коктейли.

Они вошли в кафе, и Евгения Егоровна была приятно удивлена. Уютный небольшой зал с низкими сводчатыми потолками, мягко освещенный, наполненный тихой музыкой...

Они устроились поближе к окну и, когда симпатичная официантка поставила перед ними вазочки с мороженым и кувшинчик абрикосового сока, занялись воспоминаниями. Но как-то сами собой воспоминания перешли в разговор о сегодняшнем, и постепенно выяснилось, что оба они одиноки, с той лишь разницей, что Евгения Егоровна равнодушно ждет выхода на пенсию, а Андрей Федорович занят работой, не только составляющей смысл всей его жизни, но и открывающей новые перспективы для всего человечества.

- И все-таки, Женя, - в какой-то момент Андрей Федорович вернулся к уже оставленной теме, - я не совсем понимаю. Неужели ты не могла найти кого-то другого?

- Могла, - усмехнулась Евгения Егоровна, - и нашла. Только эта находка в моей биографии не задержалась. Видишь ли, я все время сравнивала... Ох, если бы возможно было вернуться в прошлое! Я бы не упустила счастья.

- Ты уверена в этом?

Евгения Егоровна подумала немного.

- Да... Теперь-то я знаю, в чем были мои ошибки. Я не совершила бы их вторично. И все могло сложиться иначе, вся моя жизнь, - если бы тогда, в молодости, я умела видеть так, как сейчас.

- Увы, - развел руками Андрей Федорович, - мудрость приходит с годами, к сожалению. Истина достаточно избитая, но живучая, как кошка.

- Ну, теперь нет смысла в сожалениях, - отмахнулась Евгения Егоровна от нахлынувшей грусти, - все уже позади.

- Как знать, как знать, - пробормотал Андрей Федорович.

Зима начала естественным образом превращаться в весну, но, обиженная превращением, сопротивлялась долго и упорно. Тем не менее метаморфоза совершилась. Неуклонно близилось время летних отпусков. И вот однажды, сидя напротив Евгении Егоровны все в той же "мечте номер восемнадцать", Андрей Федорович спросил: