— Это какого? — заинтересовался Шустрик. — Их же на Игре, как собак нерезаных!

— Попробуй всех урой, — поддержал Арнольд.

— Ну этого, как его… с Н-ска…

— А, этого! — пренебрежительно махнул рукой Шустрик. — Да наша Кошка его одной левой!

— Одним плевком! — поддакнул Арнольд.

Кошка посмотрела на Улыбку. Капитан сидел, прислонившись спиной к стене, поглядывая то на зал, то на свою команду. И молчал.

Кошка протянула руку, и Улыбка привычно полез за сигаретами. Новичок его опередил — сунул в ладонь Кошки помятую пачку.

— Угощайся!

Она понюхала сигарету и посмотрела на Улыбку. Тот взял пачку и сунул в карман своей куртки.

— У-уй! — сказал парень, тараща глаза.

— Торчать будешь после Игры! — спокойно сообщил Улыбка. — Играешь натрезвяк.

— Нет, ты че, мент, или кто? У вас что тут? Детский сад, что ли?

— Ясельки, — ласково сказал Шустрик, пока Улыбка с отсутствующим видом застегивал клапан кармана. — Будешь хамить капитану, до Зоны не дойдешь. Имя у тебя есть?

— Антон, — пробурчал парень. — Энтони.

— Какой ты, на хрен, Энтони, Лох ты! — информировал Шустрик. — И Лохом останешься до конца Игры. Понял?

Кошка наконец прикурила сигарету от улыбкинской зажигалки. Затягиваясь, пригляделась — капитан, слегка засмущавшись, потер левое ухо. Блеснули две серьги — гвоздик и колечко.

— Ну и ну, — только и вымолвила Кошка.

— А у нас теперь униформа такая, — сообщил Арнольд. — Я вот решил кольцо в нос вставить.

— Ты и так гундосишь.

— Я не гундосю! — с достоинством возразил Арнольд. — У меня хранцузский прононс!

— Прононс у него…

— И вместо кошачьего отряда нас будут называть голубым отрядом, заметил Шустрик.

— Отряд голубых, — мечтательно сказал Арнольд.

— Армия любовников, — в тон ему произнес Улыбка.