— Иду.

С Улыбкой они играли второй год — до того в миковских "игрушках" Кошка переходила из команды в команду, а то и вовсе была вольным стрелком одиночным ролевиком — по своему желанию или хотению Мика-мастера, любящего перетасовывать людей и смотреть, что из этого получится. Собственно, этого парня Кошка и не помнила — каждый игровой сезон приходила куча новичков и большинство из них ничем особенным не выделялось… После окончания "Бури в пустыне", как пышно обозвал свою игру Мик — обыкновенную "войнушку" с террористами, арабами, ЦРУшниками, КГБшниками, заложниками, похищенным атомным оружием и прочими прелестями — Кошка забрела в Перекресток. Вообще-то она редко это делала: послеигровое обсуждение зачастую превращалось в натуральные разборки вплоть до мордобитья… Но в этот раз Игра получилась на диво и разбегаться просто так не хотелось. А посему народ засел в ролевушном кабаке-клубе, делясь впечатлениями и претензиями. Как водится, последних было больше, и когда Кошка с ЦРУшниками явилась в Перекресток, там уже стоял вселенский ор — враждующие стороны обвиняли друг друга в несоблюдении правил и недосчете "хитов" — игровых жизней — и все дружно нападали на "мастеров-козлов". Мик, не потерявший энергии и сил за несколько месяцев подготовки к Игре, успешно отбрехивался, подмастерья обижались и орали "сам дурак!", кто-то спал, кто пил, кто-то обменивался адресами — словом, все было, как обычно. ЦРУшники подались резко вправо — к спасенным заложницам — и сравнив их хорошенькие рожицы со своей грязной кошачьей мордой. Кошка пошла к своему столу у стойки — оттуда был виден весь Перекресток. Вправду сказать, мнение о ЦРУ у нее сложилось препоганое — команда была сборной, с бору по сосенке, склочной, без конца боровшейся за лидерство; удивительно, как они не перебили друг друга еще до встречи с террористами — и Кошка была рада от них отдохнуть. Хотя она не относилась к "загруженным" игрокам, которые полностью включались в Игру и которых после ее окончания приходилось чуть ли не под локотки водить в туалет и обеспечивать им прочие жизненные надобности, в этот раз Кошка выложилась здорово и единственное, что ей сейчас было нужно — еда, пиво и молчание.