Сейчас, говоря о своей беспристрастности, Крикунов лукавил, но сам верил каждому своему слову. Именно эта убежденность и позволяла ему писать о вещах, которые в приличном обществе неловко было упоминать — о тусовках гомосексуалистов у московских театров, об оргиях педофилов на петергофских дачах, о дележе чукотской шкуры столичными чиновниками, — словом, обо всем, что так интересно и притягательно российскому обывателю, который в глубине своей всегда несет два начала — мазохистское и садистское, позволяющее ему спокойно наслаждаться жизнью, которую не вынес бы ни один, азиат, а тем более — ни один европеец. Именно поэтому среднестатистического россиянина следует считать евроазиатом.

— А здесь у нас учительская, — сказал воспитатель, открывая дверь. — Вы на урок пойдете или здесь будете с детьми разговаривать?

В каждом из взрослых живет тайная тоска по школе, когда перед тобой не вставали серьезные жизненные проблемы, а двойка в четверти казалась едва ли не самой ужасной трагедией твоей жизни.

Разумеется, Лев Крикунов отправился на урок.

Глава четвертая

Самый таинственный предмет, который преподается в нашей школе, это, конечно, история. Каждый год мы совершенно не представляем, какое у нас было прошлое. Мы уже столько раз перекраивали нашу историю, что наше прошлое — это фантастический роман, написанный летописцами и подправленный составителями учебников.

История считает, что первое столкновение русских и татар произошло на реке Калке. Так написано в учебниках. Правда, никто не может сказать, где находится река Калка и какого черта там делали татары. Одни специалисты считают половцев страшными врагами, другие видят в них кровных союзников. В отношении татаро-монгольского ига вообще ничего не понятно: мы триста лет страдали под этим игом, а теперь даже не можем сказать, сколько именно татар и сколько монголов на нас напали.