Правда, не за него. Елена Михайловна исключением из этого правила не стала. Может, именно поэтому она относилась к несостоявшемуся мужу и любовнику со снисходительным пониманием. Просьбу его, хоть и не сразу, Елена выполнила. Вскоре перед Крикуновым лежали списки бывших воспитанников детских домов с полными установочными данными. И тут выяснилась любопытная картина — никто из бывших воспитанников на территории Московской области не остался. Вот это уже было чистой фантастикой! Трудно было поверить, что государство дополнительно тратилось на сирот, подозревать государство в расточительности было просто глупо. Это все равно что наших олигархов обвинять в благотворительности. Днем Лев добросовестно трудился в газете, а вечером он не менее добросовестно заполнял адресные справки на воспитанников детских домов, положив на кухонный стол пачки конвертов и книгу административно-территориального деления России.

Приходящие ответы не баловали разнообразием. Из четырехсот человек он нашел только сто четырнадцать. Трое из них были инвалидами разных степеней, остальные — особами женского пода, изменившими фамилию по вступлении в брак сразу же после достижения совершеннолетия. Некоторые были прописаны в разных областях и краях страны, но впоследствии выписывались, и следы их терялись. Из приходящих ответов складывалась жутковатая картина. Получалось, что, достигнув совершеннолетия, очень многие воспитанники детских домов исчезали неизвестно куда. На территории России они прописанными не значились, но такого просто не могло быть! Крикунов, как всякий уважающий себя журналист, имел ноутбук, который в ободранной кухне смотрелся несколько странно. На ноутбуке Лев создал схему, при взгляде на которую у него по коже пробегали мурашки. В исчезновениях просматривались по массовости определенные волны, одна из них относилась к восемьдесят пятому году прошлого века, еще одна четко обозначалась рамками начала девяностых годов и еще одна — последняя — четко датировалась двухтысячным годом.