Через несколько минут я вернулся в гостиную в самом что ни на есть роскошном расположении духа. Я уже успел согреться, укутаться в теплое домашнее лоохи и выслушать официальное заявление собственного изголодавшегося желудка, что он готов мужественно переварить целое стадо слонов, в случае чего…
Стол был уставлен подносами и кувшинами. Для начала я налил себе полную кружку горячей камры: вместо аперитива.
– Вот теперь я действительно жив! – заявил я после нескольких осторожных глотков.
– Если ты так говоришь, значит, так оно и есть. Что ж, это – не худшая из новостей… – согласился Лонли-Локли.
Я внимательно вгляделся в его серьезную физиономию, пытаясь обнаружить там быстро исчезающий след ироничной усмешки. Но эта игра не из тех, где я выхожу победителем: никаких определенных выводов я так и не сделал. Как обычно, впрочем…
– Между прочим, у меня дома ты вполне мог бы снимать свои перчатки, – заметил я, придвигая к себе тарелку. – Или ты предпочитаешь оставаться в них на тот случай, если я начну рассказывать глупые анекдоты, – чтобы всегда иметь возможность быстро заставить меня замолчать? Могу тебя разочаровать: есть версия, что мой болтливый рот не закроется даже после смерти. Так что это не выход…
– Что за странная идея! Твоя жизнь не представляется мне настолько бессмысленной, чтобы прерывать ее по столь пустяковому поводу. Я предпочитаю оставаться в перчатках по другой причине.
– Что, предчувствуешь какую-то опасность?
Я оторвался от еды и постарался сделать умное лицо: на такую тему, как опасность, грозящая самому Лонли-Локли, наверняка следует говорить с должной серьезностью.
– Да нет, Макс, никакой опасности я не предчувствую… Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Я не снимаю перчатки, поскольку шкатулка, предназначенная для их хранения, осталась в моем кабинете в Доме у Моста.