Я небрежно пожала плечами:

— Тут я ничем помочь вам не могу. Вы сами должны решить для себя, притворяюсь я или нет.

Ещё некоторое время Янг пристально смотрел на меня, затем откинулся на спинку дивана и сказал:

— Думаю, вы всё-таки не лукавите. Если бы вы знали мои мысли, то не вели бы себя так беспомощно. Хотя, конечно, и это может быть какой-то хитрой игрой. — Он явно собирался снова закурить, но потом слегка качнул головой и достал леденец. — А интересно, на что похоже чтение мыслей? Вы просто слышите, о чём в данный момент думает человек, или проникаете в его разум, роетесь в памяти и находите там то, что вам нужно?

— Ну, такие глубины человеческого «эго», как постоянная память и подсознание, мне недоступны. В основном я воспринимаю те мысли, которые человек сам осознаёт. Они достаточно чётко сформулированы и упорядочены, их чтение даётся мне без труда — можно сказать, что я просто их слышу. Гораздо сложнее с мыслями, которые мелькают на заднем плане: они как правило сумбурны, отрывочны, беспорядочны, их очень трудно воспринять, а ещё труднее понять. Среди таких мыслей я выделяю особую группу, которую называю личными константами. Это даже не мысли, а скорее некий вид повседневной памяти… нет, скажем так: это то, о чём мы почти никогда специально не думаем, но что постоянно находится на поверхности нашего сознания. Константы несут в себе важнейшую информацию о личности их обладателя — кто он такой, чем занимается, чего хочет от жизни, какие у него интересы, привычки, кого он любит, а кого ненавидит. Чем больше констант мне удаётся выловить и прочитать, тем лучше я узнаю человека.

— Звучит внушительно. И давно вы это умеете?

— Эмоции я воспринимаю с раннего детства. Сколько себя помню, я всегда могла определить, чтó у человека на душе, радуется он или грустит, лжёт или говорит правду, нравлюсь я ему или нет.