Озма приветствовала их, сделав недовольное лицо по поводу их звучного, пьяного сопения, пригласила войти и предложила гостям кофе. Оба отказались и сразу же приступили к делу, бросившись вытирать пыль, мыть пол, натирать его мастикой и чистить мебель пылесосом. Озма вернулась за стол.

— Почему они не могут прийти позже, когда нас уже нет?

— У них свой план, надо многих обслужить. К тому же бюрократия установила именно такой порядок.

Джеф поднялся наверх, почистил зубы и втер в лицо крем, удаляющий растительность. Лицо, смотревшее на него из зеркала, показалось ему очень сумрачным и осунувшимся. Длинные, темные волосы стянуты узлом Психеи. Над орехового цвета глазами нависли тяжелые брови. Длинный нос на конце загибался крючком, ноздри нервно подергивались. Выступающая челюсть, округлый, словно разделенный надвое подбородок.

— Я похож на полицейского, — прошептал он. — Я и есть полицейский. Правда, не всегда и не все время.

Он напоминал также большую черную беспокойную птицу. О чем было волноваться? Кроме того, что его могут поймать? Кроме Ариэль?

Джеф принял душ, попрыскал подмышками дезодорантом, прошел в спальню и натянул голубую рубаху, украшенную черными трилистниками. Трефы — такой же символ можно увидеть на пачках игральных карт. Кто он? Джокер? Или трефовый валет? А может быть, и то, и другое? Джеф не знал, кто придумал для органиков столь странную эмблему. Наверняка какой-нибудь бюрократ, считающий себя личностью проницательной и утонченной. Органики, полицейские, обладали настоящей властью, как и трефы.

Джеф подхватил сумку через плечо и спустился по лестнице вниз. На экране рядом с главным входом светилось сообщение.