Сказать бы что, запалить сердца мужеством. Но – нет искры. Зато гардемарин – пылает. Кстати, этот – знакомый. К экзаменам готов, катер водит лихо, да еще и музыку пишет. И войне именно что рад. Для него это слово означает закончившуюся скуку, славу, подвиги – и новые музыкальные темы.

– Гардемарин Римский-Корсаков! Отлично управляетесь с катером. Получите благодарность в приказе по эскадре.

– Рад стараться!

Громко орет, уставно. А еще искренне – действительно рад. Хорошо. Теперь – возвысить голос.

– Вы привезли известие, что Отечеству нашему объявили войну Британия, Франция, Австрия и Североамериканские Штаты. Что скажете?

Задумался. Плохо… Но вот над замершей в ожидании палубой летит звонкое:

– Отомстим за Севастополь, ваше превосходительство!

Не подвел. Хорошая искра. Теперь раздуть немного.

– Все слышали? Этим и займемся. У меня приказ – базироваться на американские порты. Что ж, Северные Штаты – не единственный сорт американцев. Курс на Чарлстон! А углем разживемся по дороге.

Про силы блокады никто и спрашивать не стал. Позже выяснилось, что для них у адмирала Лесовского был план. План, что сработал лишь отчасти.

Алексееву поначалу казалось, что бой пройдет мимо него, стороной. Идея адмирала – держать дистанцию и долбить врага рикошетами – оказалась более чем успешной. У сил блокады были калибры – и никакого умения их применять. В результате огромные ядра зря вспенивали волны, не долетая до русских кораблей. В ответ кильватерная колонна отряда гремела бортовыми залпами. Бортовые орудия нацелены «в горизонт», и по всем законам баллистики долететь до врага просто не могли. Но вмешалось мастерство, которого командам северян взять неоткуда. Нет среди них кадровых морских артиллеристов, а если бы и были – так судьба в лице ветра от них отвернулась.