И Роберт-Э. Ли, сам будучи противником отделения и войны, прекрасно понимал сограждан, которые не стерпели подобного оборота дел, восстали — и назвали борьбу за право решать самим свою судьбу Делом Юга.

— Нам предстоит сойти в пекло, — повторяет Джексон, словно не услышав слов командира. — И я не позволю никому ступить в преисподнюю прежде, чем это сделаю я. Пройти сквозь ад можно лишь с верой в сердце и именем Господа на устах. Никому иному я не доверю эту работу, сэр. Даже вам.

— Поступайте так, как сочтете нужным и правильным в данной ситуации, сэр.

Роберт Ли вспомнил — точно так же они сидели на ящиках весной, под Чанселлорсвиллем. Командир второго корпуса тогда не просился в огонь, но ухитрился схлопотать пулю в левую руку. И черт знает сколько просвистело мимо. Потому, прежде чем его лучший офицер вышел, Ли придержал его:

— И еще, мистер Джексон. У меня к вам также будет просьба. Если позволите.

— Все что могу, сэр.

— Останьтесь в живых.

— Я постараюсь, сэр. Но обещать не могу.

Они ждали. Накануне солдатам бригады Каменной Стены не давали забыть о близком сражении лишь канонада да непрерывно текущий мимо поток раненых. Солдаты отдыхали, догадываясь — берегут. Для чего — все равно не угадать.

После полудня опустившаяся на поле боя тишина взорвалась канонадой, грохот заполнил все пространство вокруг, и даже в милях от полей Геттисберга собеседникам приходилось склоняться друг к другу, чтобы расслышать голоса в реве сотен орудий. Наступившая через два часа тишина показалась глухотой. Сквозь которую громом небесным прозвучала команда на построение — в линию.

— Примкнуть штыки!