Его судьба после обмена с графом Этгардтом сложилась совсем иначе, чем он ожидал. Попав на прием к Сталину, он постарался выразить вождю всю свою преданность и желание служить ему, верному продолжателю дела Ленина, великому борцу за счастье всего человечества. Павел рассчитывал, что его пошлют на передний край борьбы, но оказался на технической работе в аппарате Коминтерна. Потом его перевели начальником отдела в министерство рыбного хозяйства. Потом заместителем директора «Союзпушнины». И наконец, директором золотодобывающего прииска на Колыме. Финансовые отчеты, бухгалтерские балансы, платежки за горюче-смазочные материалы и электроэнергию наполнили теперь его жизнь. Он понимал, что все это нужно для общего дела, для мировой революции, по все же мечтал об ином. А его уверенно вели «по хозяйственной линии» и явно не собирались переводить на более ответственную работу.

Вначале с ним установило сотрудничество ОГПУ. С Павлом консультировались, просили подобрать материалы для работы иностранной резидентуры в Северороссии и даже интересовались его текущей работой и сослуживцами. Но потом обращались все реже и реже. А с тридцать пятого, когда был арестован и расстрелян его «куратор» в ОГПУ товарищ Петерс, Павел вообще не имел контактов со спецслужбами.

В тридцать седьмом арестовали Наталью. В девятнадцатом ей удалось выбраться из захваченного североросскими белогвардейцами Петербурга и вернуться в Москву. Там она и встретила Павла в двадцать втором. В двадцать третьем у них родилась Роза. В двадцать пятом — Клара. А в двадцать шестом они зарегистрировали брак. Счастливая советская семья, единомышленники и соратники по борьбе. Ингу Павел вспоминал уже редко — была в его жизни минутная слабость, было увлечение чем-то мимолетным, милым, но… Но почему-то ему казалось, что она умерла тогда, в девятнадцатом.