А потом с радостью выдали односельчан заезжим представителям власти и с каким-то грязным удовольствием следили за актом сожжения.

Грязь и дерьмо… хоть это слово и не пристало произносить Вершительнице, но тут оно уместнее всего. Души их – средоточие фекалий, и будь на то воля волшебницы, она все село предала бы огню, просто дабы ликвидировать скверну, не дать ей перейти в последующие поколения.

Хотя, если задуматься, так ли уж эти смерды отличаются от всех остальных?

О своем приказе она не жалела. Тьма должна быть уничтожена – в противном случае она лишь придаст силы врагу, а если состоится столкновение… «Когда состоится», – поправила она себя, понимая, что мир в Инталии не может длиться вечно: слишком велики противоречия между Светом и Тьмой, между служением Эмиалу и поклонением Эмнауру. Когда состоится столкновение, даже капля способна перевесить чашу весов. А маги Триумвирата и Ночного Братства ищут последователей не только в Гуране, их эмиссары проникают повсюду. И отдать им потенциального мага огромной силы было бы сумасшествием. Как и отдать человека, пусть и необученного, но способного передать магический дар детям. У самой Лейры за прошедшие десятилетия родилось трое детей, но ни один из них не обладал достаточным даром, чтобы пойти по стопам матери. Такое вообще случается редко: как правило, способности передаются через поколение, а то и через два. Найди гуранцы этого мужчину, чье тело сейчас дымилось среди углей, – и до полной импотенции он оплодотворял бы подкладываемых под него женщин… и страшно подумать, сколько сильных магов сможет вырастить Империя. И бросить в бой.

– Мы уезжаем? – поинтересовался Гент, не отходивший от волшебницы ни на шаг.

Лейра повернулась к возлюбленному…

Проклятие, какая уж тут любовь! С точки зрения Гента, она была прекрасной и желанной, пусть красота эта – плод магического умения и, что уж там говорить, тщательного ухода за своей кожей, лицом и волосами.