— Сесть можно? — поинтересовался Вахтанг, подходя к единственному в кабинете креслу.

Произнес он это не в смысле разрешения сесть, а явно ожидая моего подтверждения, что при этом с его драгоценной задницей ничего не случится.

— Садитесь, батоно Вахтанг, — предложил я с издевательским почтением, за что удостоился благосклонно-снисходительного кивка гордой головы.

— Слышал, у тебя есть какой-то брошка-смошка, — утвердившись в кресле, как на постаменте, поинтересовался «батоно», что по-грузински вроде бы означает «уважаемый».

— Есть, — подтвердил я и разложил на столе приготовленные к продаже изделия. «Бизнес-леди» сразу вцепился взглядом в броши, а самого вальяжного покупателя больше заинтересовали объемные халтурные поделки из дутого золота с неимоверной величины фальшивыми брильянтами.

— Сколько хочешь за все? — спросил он, разведя пальцем по столу украшения. Вопрос был хороший, но не конструктивный. Обычно так драгоценности не покупают.

— Мильен, два, три, как договоримся, — в тон ему ответил я.

Сумма покупателю не понравилась. Он вопросительно посмотрел на эксперта Вадика, но тот продолжал напряженно рассматривать золотого жука с рубиновыми пятнышками на спине и брильянтовыми глазами и на Вахтанга не глядел. Тогда тот, брезгливо выгнув губы, сказал, немного убирая резкий акцент:

— Слушай, уважаемый, я тебя серьезно спрашиваю, какой такой мильен-бильен! Десять тыщ дам, бери, хорошая цена!

— Рублей или долларов? — невинно поинтересовался я.

— Слушай, какой такой доллар-моллар! Чем тебе российский рубль не нравится! Ты что, не патриот?

Я не успел ответить, как в разговор вмешался эксперт,

— Откуда у вас эта брошь? — спросил он, бережно взяв кончиками пальцев золотого жука.

— Бабушкино наследство.

— А эта? — откладывая первую и беря вторую, в виде ромашки с золотой серединой и платиновыми, осыпанными брильянтовой пылью лепестками, продолжил он допрос. — Тоже бабушкина?