Рядом с Карахом приковали Голмуда. Что значит рабство для свободного горца, которому только орёл — брат? А что значит рабство для гордого и могучего воина? Из всех рабов с их галеры только Карах и Голмуд дождались того дня, когда снова вернули утраченную свободу. Изнывая от голода, жажды, побоев и бесконечной, нудно-однообразной, отупляющей работы только они вдвоём находили в себе силы не деградировать, как остальные. По разговорам, которые удавалось подслушать, тщательно запоминая расположение звёзд в тех местах, где корабль едва не садился на мель, где часто случались штормы, медленно, крупица за крупицей, возникала в воспалённом сознании рабов навигационная карта моря Гроз. Hо силы таяли, и если бы не случай… И всё же им удалось захватить корабль.

Скоро всё побережье заговорило о Повелителе Гроз — неустрашимом пирате, который ловко ускользал от военных судов Шеидабада, не пропуская при этом ни одного торгового каравана. Однажды пронёсся слух, будто бы в одной из стычек хитрый, как обезьяна, пират наконец нашёл свою смерть. Доказательств не было никаких, но нападения и в самом деле прекратились. Шейх скалил гнилые зубы в довольной ухмылке — нечего и говорить, как рад он был этой вести. Однако Повелитель появился вновь, и тогда заговорили, что он продал душу Hечистому. Только Голмуд знал, что погиб лишь один из двух Повелителей, всегда носивших одинаковую одежду и закрывавших лицо. Как это произошло, он и сам не заметил в пылу схватки. Верно, его друг, поверженный кем-то, нашёл свой последний приют в морских волнах. Голмуд горевал так, словно потерял брата. Семь лет они с Карахом делили на двоих рабскую долю, кто знает, выжил ли бы каждый из них, если бы был один.

С тех пор дела шли всё хуже и хуже. Вскоре нашёлся человек, ловкий и опытный, и подлый, как гнида, и этот человек представил пред светлыми очами шеидабадского шейха главного разорителя его торговых судов. Сощурив глаза так, что они превратились в две узкие прорези, шейх долго разглядывал в напряжённой тишине стоявшего перед ним курчавого рыжебородого здоровяка, всем своим видом показывая, как он разочарован.