А бабка всё не уймётся:

– А где брандспойт?! где вода?! Пена где?!

Ну, старая!! – и мёртвого достанет!! Все люди как люди, пожитки наспех собранные сторожат-караулят. Да на домашний очаг свой, высокий да панельный, поглядывают:

– Слышите, сосед, а из вашей квартиры, по-моему, сильней сверкает.

– Ага, и правда! Сильней, да. Зато у меня одна комната, а у вас четыре сгорит, да. Вон у вас уже и занавесочки на кухне прихватило. А вы, я помню, месяцок как евроремонт закончили, или ошибаюсь, да?..

Люди. Нормальные обычные люди. А эта, чтоб её! – вцепилась, как блоха в клок шерсти зооморфа:

– Нет, я вас спрашиваю! Где вода, где пена?!

– Пена в огнетушителе. Огнетушитель в машине. – Ты плюёшь в ладонь и окунаешь оранжевый кончик окурка в слюну. Вот бы так всегда – раз плюнул и… Ладно, пора, время вышло.

– Огнетушитель?! Где?!

– В маши-нЕ.

– Что?! Шутить изволим?! Я этого так не оставлю!.. – взволнованная хрипотца надламывается истеричным визгом. – Не подарю вам, слышите, не подарю!

– Оба-сан, не надо, не надо, бабушка! Не волнуйся, тебе нельзя, оба-сан… – весьма симпатичная девица, на вид лет восемнадцати-двадцати, обнимает перечницу б/у за плечи. – Не надо, он сделает всё, что сможет… Действительно сделает! Он же!..

Она хочет сказать «герой»? Или даже «великий принц Ямато-такэру»?

Бабка рыдает:

– Юрико, он же подонок! Как твой отец! Посмотри на него, Юрико! Подонок! Сгорит всё! Всё! Столько лет… И на телевизор большой копили!!.. и холодильник… и копили… и большой…

– Успокойся, нельзя…

Ты – белая повязка давит на виски – замечаешь взгляд этой миленькой девочки: надежда и обожание – такой мужчина, сильный, красивый, спасёт, выручит, в беде не оставит. Нормальный взгляд. И ещё немножко, в довесок: а как с ним?.. ну… вы понимаете… вот бы в кино пригласил, темно, романтика, туда-сюда…