Каукалов отпустил мертвеца - леску он не стал вытаскивать из полуперерезанной шеи, и она там окровяненными тараканьими усами торчала в разные стороны из распаха пиджака, - и со всего маху ударил Аронова кулаком по спине. У того что-то екнуло внутри, он дернул головой, застонал. В следующий миг ему сделалось легче.

- Слабак! - недовольно пробормотал Каукалов.

На него самого все происходящее никак не подействовало, и на мертвеца, высунувшего из распаха свой длинный унылый нос, он смотрел спокойно.

Приоткрыв дверцу машины, Каукалов выглянул наружу. В проезде никого, ни единой живой души. "Вымуштровали марьинских лохов, удовлетворенно отметил он, - они после восьми вечера на улицу уже носа не кажут, сидят, как тараканы, - каждый в своем мусорном ведре..."

- А ну, помоги мне перетянуть его на заднее сиденье, - попросил он Аронова. - И быстрей, быстрей! Если задержимся здесь - засветимся.

Аронов согласно покивал, сделал несколько судорожных глотательных движений, загоняя внутрь то, что попыталось вылезти наружу, просипел что-то невнятно и, стыдясь своей слабости, стыдясь Каукалова, взялся за ноги убитого водителя, сдернул их с педалей; Каукалов, засопев от натуги, подхватил мертвеца под мышки, переволок его на заднее сиденье, тот медленно пополз набок.

- Сейчас все испачкает кровью! - Каукалов брезгливо поморщился. Йэх! - Он выровнял водителя, поглубже натянул ему на голову пиджак, приказал напарнику: - Держи его так, не давай заваливаться!

Илья послушно выполнил распоряжение, он вообще с сегодняшнего вечера признал старшинство Каукалова над собой - тот был опытнее, злее, храбрее, сильнее Аронова. В глотке у Ильи что-то булькнуло, он схватился одной рукой за горло, сделал несколько глотательных движений, другой крепко держал труп за плечо.