- Сколько тебе лет, сынок? - спросил он.

- Я вам не сынок, - ответил я. - И лет своих не считал.

- На вид тебе не больше восемнадцати, - сказал он, - хоть ты и рослый. Ты не можешь помнить Барнума.

- А вот и помню. Будет вам трепаться. А то как дам в ухо.

- Никакого отношения к цирку я не имею, - продолжал Гэлбрейт. - Я биогенетик.

Мы давай хохотать. Он вроде бы раскипятился и захотел узнать, что тут смешного.

- Такого слова и на свете-то нет, - сказала мамуля.

Но тут крошка Сэм зашелся криком. Гэлбрейт побелел как мел и весь затрясся. Прямо рухнул наземь. Когда мы его подняли, он спросил, что случилось.

- Это крошка Сэм, - объяснил я. - Мамуля его успокаивает. Он уже перестал.

- Это ультразвук, - буркнул прохвессор. - Что такое "крошка Сэм" коротковолновый передатчик?

- Крошка Сэм - младенец, - ответил я коротко. - Не смейте его обзывать всякими именами. А теперь, может, скажете, чего вам нужно?

Он вынул блокнот и стал его перелистывать.

Я у-ученый, - сказал он. - Наш институт изучает евгенику, и мы располагаем о вас кое-какими сведениями. Звучали они неправдоподобно. По теории одного из наших сотрудников, в малокультурных районах естественная мутация может остаться нераспознанной и... - Он приостановился и в упор посмотрел на дядю Леса.

- Вы действительно умеете летать? - спросил он.

Ну, об этом-то мы не любим распространяться. Однажды проповедник дал нам хороший нагоняй. Дядя Лес назюзюкался и взмыл над горами - до одури напугал охотников на медведей. Да и в библии нет такого, что людям положено летать. Обычно дядя Лес делает это исподтишка, когда никто не видит.

Как бы там ни было, дядя Лес надвинул шляпу еще ниже и промычал:

- Это уж вовсе глупо. Человеку летать не дано. Взять хотя бы эти новомодные выдумки, о которых мне все уши прожужжали: между нами, они вообще не летают. Просто бредни, вот и все.