Я не отказываюсь — зачем же? Ведь самые интересные, самые ценные наблюдения — именно те, которые можно сделать, находясь в их среде. К тому же, таким образом я могу совместить приятное с полезным. Я ведь не пассивный наблюдатель, и не обязан соблюдать принцип невмешательства. И я вмешиваюсь: могу расслабиться и поучаствовать в их веселых празднествах; могу, напротив, собраться с мыслями и помочь кому-нибудь решить жизненно важную для него проблему. Нередко я чувствую, что мне нравится находиться среди людей. Иногда я увлекаюсь настолько, что мне не хочется покидать их. И все-таки, как бы там ни было, но подходит назначенный час — и я оставляю полюбившуюся мне компанию, чтобы продолжить свое продвижение.

Чаще всего моего ухода никто не замечает. Hо если даже и замечают — я знаю, что уже на следующий день ни один из них не вспомнит обо мне. Я знаю, что так бывает всегда, и отношусь к этому совершенно спокойно. Так и должно быть: можете ли вы через несколько часов вспомнить лицо прохожего, поинтересовавшегося у вас, который час? Вспомните ли через несколько дней, что такой прохожий вообще был?

Иногда, впрочем, люди сами обращают внимание на меня — одинокого путника, идущего по дороге. Обычно они просто интересуются, куда я направляюсь. Чаще всего интересуются только лишь из вежливости; в ответ я так же вежливо пожимаю плечами, после чего они оставляют меня в покое. Некоторые спрашивают из любопытства — и когда я говорю, что сам не знаю, куда иду, они не верят. Часто такой интерес побуждает их пристроиться ко мне. Наивные, они надеются достичь вместе со мной конца пути. Я не гоню их — это лишнее. Их терпение всегда оказывается гораздо слабее любопытства. Проходит время, и они сами оставляют меня, видя, что ответа все нет, а конца дороге не видно и близко. Когда они уходят, я не испытываю сожаления. Я мог бы забывать их так же быстро, как они забывают меня. Hо я себе такого не позволяю, ведь я — наблюдатель.

Встречаются и более странные попутчики.