– Нет, на этот раз мистер Смит информировал нас, что он не будет дожидаться двухтысячного года для своего визита. Он назначил шестнадцатое июля тысяча девятьсот шестидесятого года. И мне кажется, что на этот раз мы узнаем, что мистер Смит намерен делать с самым огромным капиталом, который когда-либо существовал в этом мире.

Фон Борман огляделся и проворчал:

– Не приходило ли вам в голову, что мы – восемь человек – единственные люди во всем мире, кто знает о существовании Контракта?

Он коснулся своей груди.

– В Германии даже кайзер не знает, что я прямо владею – от имени Контракта, разумеется, – чуть ли не двумя третями всего богатства Райха. А если и не прямо владею, то контролирую.

Марат сказал:

– А вам приходило в голову, что достаточно нашему мсье Смиту потребовать свои денежки – и мы останемся без единого су в кармане?

Смит– Уинстон издал горький смешок.

– Если вы намереваетесь что-нибудь предпринять против этого, то лучше оставьте свои намерения. Почти полсотни лет лучшие умы человечества занимались юридическим укреплением Контракта. Чтобы противостоять попыткам нарушить его, начинались войны. Разумеется, не в открытую. Те, кто в них погибал, умирали за религию, за национальную судьбу, честь страны… Но ни одна из попыток не удалась. Контракт выстоял.

Пидмонт сказал:

– Возвращаясь к этому его появлению в шестидесятом году. Почему вы думаете, что он раскроет свои намерения, если, конечно, справедливо это ваше фантастическое допущение, будто он путешествует во времени?

– Тут все сходится, старина, – ответил ему Смит-Уинстон. – Со времени Гольдини он объявляется в одежде, не слишком отличающейся от нашей. Он разговаривает по-английски с американским акцентом. Монеты, которые он вручил Гольдини, американские, с двойным орлом, отчеканенные в нашем веке. Примите все это к сведению. Наш мистер Смит пожелал сколотить огромный капитал. Он это сделал, и я верю, что в шестидесятом мы узнаем, на что же он хочет его употребить.