— Вы невнимательно слушали меня, мистер Ледфилд. Я говорил, что у вас был сообщник.
— Да, господин прокурор. Вы упоминали «одного молодого человека, страдающего шизофренией» и говорили, что не можете найти этого, как вы выразились «несчастного юношу». Теперь несчастный юноша-шизофреник обрел множественное число и стал организатором преступления, а я оказался его сообщником? Это новая позиция обвинения или уточнение старой позиции?
— Позиция обвинения не изменилась. Я просто дал пояснения по вашему примеру, и не более.
— А, понятно. Но тогда остается вопрос: почему на меня возлагается вина за незаконное использование ресурса, который перед тем у меня же и был похищен.
Раздался удар судейского молоточка по столу.
— Суд находит прения неконструктивными. В заседании объявляется перерыв на 1 час. Представителей обвинения и защиты прошу подойти ко мне для консультаций. После перерыва суд заслушает свидетелей обвинения.
РЕТРОСПЕКТИВА (у истоков процесса)
2. Передний край науки об извращениях
Все началось с этого вызова по медиаканалу. В 3d области, генерируемой монитором, возник незнакомый молодой человек, одетый в нечто наподобие древнегреческой туники.
— Хорошего дня, Лейв, — сказал он.
— И вам также, — ответил Ледфилд, — мы знакомы?
— Скорее да, чем нет. Вы можете знать меня, как Энджела Маршалла, отдел программного обеспечения компании CESAR.
«Начинается», — подумал Лейв. Разговоры с сотрудниками гибнущей трастовой компании являются неприятным и неизбежным этапом процесса.
— Да, Энджел, я видел ваше имя в списке сотрудников. Если вы по поводу перспектив компании, то, к сожалению, не могу вас ничем порадовать. Я ведь только номинальный владелец. В сложившейся ситуации, я буду вынужден заявить о расторжении моего трастового контракта, и передать дела правительственным чиновникам. Боюсь, что они закроют компанию. Единственное, что я попытаюсь выторговать, это выплату выходного пособия за счет оставшихся активов, но пока не могу обещать даже этого.