— Стоп, стоп, — перебил Лейв, — это, кажется, древнегреческий… Знаете, Эвридика, мертвые языки это мое слабое место. В общем, я ни слова не понял.

— На самом деле все просто, — успокоила девушка, — антропопирофилия это когда людей сжигают заживо или как-то еще уничтожают высокой температурой. Электрической дугой, расплавленным металлом, и т. д. Антропопиротрофия это когда заживо готовят людей в кулинарном смысле, как пищу. Запекают в печи, зажаривают на вертеле, варят в котле, или в каком-нибудь еще приспособлении. Симфорофилия это когда устраивают катастрофы. Цунами, оледенения, извержения вулканов, землетрясения, падения астероидов, крушения самолетов или кораблей, военные действия всех видов, от первобытных до термоядерных…

— Наверное, я тупой, — снова перебил Лейв, — про маньяков и сожжения я читал что-то в связи с инквизицией, о маньяках-людоедах я знаю по «Молчанию ягнят» и «Ганнибалу», но катастрофы это выше моего понимания.

Эвридика покачала головой.

— Ничего вы не знаете. Суть антропопирофилии не в убийстве человека мучительным способом, а в полной дезинтеграции его тела до состояния праха. Это как бы инверсия библейского мифа творения, в котором человек создавался из праха. Мучитель при этом может воображать себя фигурой мифологического порядка, властителем материи.

— Вот почему я с подозрением отношусь к сильно религиозным людям, — заметил Лейв.

— Я могу продолжать? — спросила виртуальная модель.

— Да, конечно. Извините, что перебил.

— Суть антропопиротрофии, — продолжала она, — не в приготовлении и поедании мяса жертвы «a la доктор Лектер», а в предельной власти мучителя над жертвой. Обычные истязания низводят жертву лишь до уровня страдающего животного, а кулинарные операции превращают ее в неодушевленное сырье, в кусок мяса, предназначенный для ростбифа, котлет или бульона.